- А каким тормозом бы вы воспользовались? - спросил он учтиво.

- Этим, - ответил Киш, и перед нами вырос новый холм невероятной крутизны.

Киш дал автомобилю откатиться на несколько футов назад, затем проворно нажал на тормоз, после чего воспроизвел известный опыт с шариком, вращающимся внутри чашки. Нам казалось, что нас носит над огромной пропастью, как в центрифуге. Даже у Пайкрофта перехватило дыхание.

- Ох, бессовестные! Ох, бессовестные! - стонал наш гость. - Меня тошнит.

- До чего неблагодарная скотина! - сказал Пайкрофт. - В такой вояж ты ни за какие деньги не попал бы... Э! Перегнись-ка подальше за борт.

Киш небрежно надавил коленом на наклонный рычаг - заурядный специалист зажал бы его под мышкой, и "октопод", напевая, как шестидюймовая раковина, четыре мили несся вниз по желтой дороге, прорезавшей голую пустошь.

- Ну-ну, специалист вы отменный, - сказал Пайкрофт. - Зря пропадаете здесь. У себя в машинном отделении я бы вам подыскал работенку. Роберт, встань и погляди, - умилился Пайкрофт. - Он правит ногами. Ты такого в жизни не увидишь.

- И видеть не хочу, - последовал ответ. - За все эти его штуки пятьсот фунтов - это все едино, что без штрафа отпустить.

Парковая Полоса начинается у подножия горы, высота которой три сотни футов, а протяженность склона - полмили. Киш намеревался переправить нас через эту пропасть, держа руль одной рукой и свесив за борт другую, и так лихо проскочил кривой мостик на дне ущелья, что навел меня на мысли о быстротечности нашей жизни.

- Берегись! Мы уже в Саррее, - сказал я.

- Наплевать. Мы и в Кент завернем. Еще только три часа, у нас уйма времени,

- А вам не надо заполнить бункера, запастись водой, что-нибудь смазать? - спросил Хинчклифф.

- Вода мне вообще не нужна, а газолина в одном баке, если не случится аварии, хватит на две сотни миль.

- К вечеру ты будешь за две сотни миль от родного дома, маменьки и верного Фиделя, - сказал Пайкрофт, хлопая нашего гостя по колену. - Не унывай. Такой автомобиль - это почище, чем иной эсминец.